?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться с другом Next Entry
Лаодикийская церковь
мост
quest4sanity
Лаодикийская церковь следует сразу за Филадельфийской. На предыдущем этапе стало предельно ясно, что мы почти никогда не имеем дела с объективной реальностью. Все, что мы видим, слышим, думаем является результатом проективной работы нашего ума. Иначе говоря, мы просто фантазируем или, как говорил Гурджиев, "спим". Подобное понимание является ключевым в религиозном мировоззрении. Именно поэтому сказано, что такой человек становится столпом в храме Бога. Однако, реализация данного понимания приносит свои сложности, с которыми и приходится иметь дело на этапе Лаодикийской церкви.

С одной стороны человек пришел практически к финишу (в текущей октаве), и он знает об этом. Поэтому-то он склонен говорить себе: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды». Но одновременно с этим он оказался в тупике. Теперь у него нет никаких ориентиров. "Хорошо", "плохо", "правильно", "неправильно", "полезно", "вредно" - все эти концепции больше на него не действуют. Как следствие, у него пропадают привычные стимулы жить. Он внезапно оказывается между небом и землей - абсолютно без опоры, без ориентиров, совершенно одинокий. И вот тогда-то он и оказывается: "ни холоден, ни горяч" со всеми вытекающими последствиями. Чтобы жить такому человеку нужны совершенно новые опоры, непохожие на те, что были. Но какие могут быть ценности и цели у абсолютно одинокого человека, и который отлично понимает, что все, что думают и говорят другие - это не более чем его собственное восприятие и представление (всего лишь его фантазии)? Жажда успеха укоренена в страхе, социальные ценности - в конфликте, детские мечты - в самскарах. А что, кроме этого?

И в данном месте текста ему указывается, что единственное, с чем он может работать на данном этапе - это со своими собственными заблуждениями ("исповедую едино крещение во оставление грехов"). Ему говорится, что он "жалок, и нищ, и слеп, и наг", и ему предлагается "купить у золото, огнём очищенное, чтобы обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы его, и глазною мазью помазать глаза, чтобы видеть". То есть, он снова должен получить новый стимул извне, и пока данный стимул не произойдет, он застрял. Откуда берется данный стимул - тайна, поэтому лучше сосредоточимся на том, к чему он приводит.

"Нищета" означает наличие потребности, которую человек не может удовлетворить своими силами.
"Золото" означает устойчивость ко греху (так как золото инертно к большинству загрязнений).
"Нагота" означает естественность, спонтанность, отсутствие дисциплины.
"Белые одежды" означают праведные поступки.
"Глаза" означает способность духовной проницательности.

То есть, в финале Лаодикийской церкви человек больше не может пребывать в иллюзиях и достигать цели, отвлеченные от его собственного бытия. С этого момента он на 100% укоренен в святоотеческой традиции, которая требует от него только лишь изменять самого себя, приближая даже индивидуальное бытие к Богу. Причем, не для достижения каких-то внешних целей и не вследствие указания какого-либо авторитета, а токмо лишь потому, что ничего другого человеку не остается. Ведь все остальное он потерял еще на предыдущих этапах.

Здесь мы имеем последний этап октавы, после которого дверь в духовное восприятие распахивается, и человек может войти на "Небеса". Что, собственно, и происходит в следующей главе "Откровения". И новая октава уже разворачивается на Небесах.

Update:
Вариант описания Лаодикийской церкви в притче Чжуан-цзы:
"Дядя Дракона сказал Вэнь-Чжи:
— Тебе доступно тонкое искусство. Я болен. Можешь ли меня вылечить?
— Повинуюсь приказу, — ответил Вэнь-Чжи. — Но сначала расскажи о признаках твоей болезни.
— Хвалу в своей общине не считаю славой, хулу в царстве не считаю позором; приобретая, не радуюсь, теряя, не печалюсь. Смотрю на жизнь, как и на смерть; смотрю на богатство, как и на бедность; смотрю на человека, как и на свинью; смотрю на себя, как и на другого; живу в своём доме, будто на постоялом дворе; наблюдаю за своей общиной, будто за царствами Жун и Мань. Меня не прельстить чином и наградой, не испугать наказанием и выкупом, не изменить ни процветанием, ни упадком, ни выгодой, ни убытком, не поколебать ни печалью, ни радостью. Из-за этой тьмы болезней не могу служить государю, общаться с родными, с друзьями, распоряжаться женой и сыновьями, повелевать слугами и рабами. Что это за болезнь? Какое средство может от неё излечить?
Вэнь-Чжи велел больному встать спиной к свету и стал его рассматривать.
— Ах! — воскликнул он. — Я вижу твоё сердце. Его место, целый цунь, пусто, почти как у мудреца! В твоём сердце открыты шесть отверстий, седьмое же закупорено. Возможно, поэтому ты и считаешь мудрость болезнью? Но этого моим ничтожным искусством не излечить!"